2026 год все чаще фигурирует в заявлениях депутатов, регуляторов и профильных ведомств. Речь идет не о разовых блокировках, а о наборе условий и сценариев, при которых отдельные сервисы могут быть ограничены или вытеснены с рынка.
CyberMeta разбирается, какие платформы сегодня называют «кандидатами на риск», что именно им вменяют и почему 2026-й стал для этого ключевой точкой отсчета.
WhatsApp: самый очевидный кандидат
В числе сервисов, вокруг которых в последние месяцы звучит самая жесткая риторика, чаще всего упоминается WhatsApp (принадлежит Meta, признанной экстремистской и запрещенной в РФ).
Поводом стали заявления бывшего премьер-министра России, председателя Ассоциации юристов РФ Сергей Степашин, который прямо обозначил позицию: если мессенджер не выполнит требования Роскомнадзора, его придется закрывать. По его словам, у властей «не остается другого пути».
WhatsApp обвиняют в том, что платформа используется для координации террористической деятельности, распространения экстремистского контента и функционирования закрытых чатов с противоправной тематикой. Роскомнадзор, в свою очередь, подтверждает: в отношении сервиса «последовательно вводятся ограничительные меры», и при дальнейшем игнорировании требований возможна полная блокировка.
Именно поэтому WhatsApp сейчас выглядит самым уязвимым кандидатом в потенциальном списке ограничений 2026 года, но остается в статусе сервиса «под угрозой», а не уже заблокированного.
Telegram: блокировка возможна, но не сейчас
Председатель комитета Госдумы по информационной политике Сергей Боярский прямо заявлял: блокировка Telegram в России невозможна до тех пор, пока все значимые каналы не будут перенесены в национальный мессенджер Max.
Аргументация здесь не техническая, а инфраструктурная. Telegram давно перестал быть просто мессенджером – он выполняет функции полноценной медиаплатформы. В нем работают крупные новостные каналы, авторские проекты и отраслевые сообщества, в развитие которых вложены годы и серьезные бюджеты. Резкое отключение такого инструмента, по словам депутата, ударило бы не только по аудитории, но и по самим создателям контента.
Поэтому сценарий для Telegram выглядит иначе: не прямой запрет, а постепенная переориентация. Сначала – формирование альтернативной экосистемы в Max, затем – перенос ключевых каналов и только после этого возможны более жесткие шаги. До выполнения этого условия Telegram остается, по сути, «слишком большим, чтобы отключить» – как с политической, так и с общественной точки зрения.
Gmail и иностранная почта: не блокировка, а вытеснение
Речь идет не о прямом запрете почтовых сервисов, а о постепенном ограничении их роли в ключевых точках. В рамках второго пакета мер по борьбе с кибермошенничеством власти обсуждают запрет авторизации на российских сайтах через иностранные почтовые адреса – в первую очередь через Gmail.
Важно, что это отличается от классической блокировки. Почта продолжит работать, письма – доходить, но использовать Gmail как «цифровой паспорт» для входа в сервисы российских компаний станет нельзя. С 2025 года уже действует запрет на регистрацию новых аккаунтов на отечественных сайтах с иностранной почтой, а теперь обсуждается распространение этой логики и на ранее созданные учетные записи.
Аргументация – борьба с мошенничеством и снижение зависимости от зарубежной инфраструктуры. По сути, речь идет о переходе от модели «можно, но нежелательно» к формуле «нельзя использовать в критических сценариях». Для пользователей это ощущается как ограничение доступа, даже если сам сервис не отключают.
VPN: разрешены, но под усиленным контролем
На фоне разговоров о блокировках важно зафиксировать отдельную позицию властей по VPN. Глава комитета Госдумы по информполитике Сергей Боярский прямо заявил: в 2026 году запрещать VPN-технологии в России не планируют. Аргумент простой – полностью «обуздать» эту технологию невозможно, и в государстве это понимают.
При этом параллельно усиливается контроль за тем, как именно используются VPN. За последний год заметно выросло число заблокированных VPN-сервисов, а реклама таких инструментов официально запрещена. Кроме того, использование VPN при совершении правонарушений теперь рассматривается как отягчающее обстоятельство, а публикация инструкций по обходу блокировок попадает под ограничения.
В итоге вырисовывается устойчивый тренд: речь идет не о запрете VPN как класса технологий, а о суждении «безопасного поля» вокруг них. Пользоваться можно, но все больше сопутствующих действий – от продвижения сервисов до отдельных сценариев применения – выводятся за допустимые рамки. Это снимает страх «тотального запрета», но показывает направление, в котором движется регулирование.
«Большой рубильник»: отключение Рунета как крайний сценарий
Самый жесткий сценарий, который все чаще фигурирует в заявлениях депутатов, – не блокировка отдельных сервисов, а временное отключение российского сегмента интернета от мировой сети. С 1 марта 2026 года такие полномочия официально закреплены за Роскомнадзор, а также ФСБ и Минцифры.
Речь идет не о постоянной изоляции, а о ситуационной мере. В качестве возможных оснований называются вмешательство в выборы, масштабные кибератаки, попытки срыва дистанционного электронного голосования или террористические угрозы. Депутаты прямо подчеркивают: это экстренный инструмент, который может применяться точечно и на ограниченное время.
Важно и другое различие. Отключение Рунета – это не то же самое, что блокировка YouTube, WhatsApp или Telegram. В первом случае речь идет об ограничении внешнего трафика в целом, во втором – о регуляторном давлении на конкретные платформы. Именно поэтому «большой рубильник» рассматривается как крайняя мера с самым высоким порогом применения, а не как стандартный механизм контроля.
